Народные новости ►
Новости других СМИ
Loading...
Loading...
ЗаписочкиДелимся мыслями, чувствами, настроением
Putnik
3 381 9 13:03, 22 июня 2015

Ни в какие ворота...

Почему удалили фото?

Комментировать9 Мне это интересно3
Последние комментарии (всего 10)Комментировать
Раскрыть все комментарии (всего 10)
  • Профиль пользователя ['NAME']
    22 июня 2015 в 13:22
    их деды наверно не воевали, им тема войны безразлична
  • Профиль пользователя ['NAME']
    22 июня 2015 в 14:06
    Lord_of_water сегодня в 13:22

    их деды наверно не воевали, им тема войны безразлична

    или воевали... за другую сторону
  • Профиль пользователя ['NAME']
    22 июня 2015 в 15:01
    Борис Слуцкий

    Госпиталь
    Еще скребут по сердцу "мессера",
    еще
    вот здесь
    безумствуют стрелки,
    еще в ушах работает "ура",
    русское "ура-рарара-рарара!"-
    на двадцать
    слогов
    строки.
    Здесь
    ставший клубом
    бывший сельский храм,
    лежим
    под диаграммами труда,
    но прелым богом пахнет по углам -
    попа бы деревенского сюда!
    Крепка анафема, хоть вера не тверда.
    Попишку бы лядащего сюда!

    Какие фрески светятся в углу!
    Здесь рай поет!
    Здесь
    ад
    ревмя
    ревет!

    На глиняном нетопленом полу
    лежит диавол,
    раненный в живот.
    Под фресками в нетопленом углу
    Лежит подбитый унтер на полу.

    Напротив,
    на приземистом топчане,
    кончается молоденький комбат.
    На гимнастерке ордена горят.
    Он. Нарушает. Молчанье.
    Кричит!
    (Шепотом - как мертвые кричат. )
    Он требует как офицер, как русский,
    как человек, чтоб в этот крайний час
    зеленый,
    рыжий,
    ржавый
    унтер прусский
    не помирал меж нас!
    Он гладит, гладит, гладит ордена,
    оглаживает,
    гладит гимнастерку
    и плачет,
    плачет,
    плачет
    горько,
    что эта просьба не соблюдена.

    А в двух шагах, в нетопленом углу,
    лежит подбитый унтер на полу.
    И санитар его, покорного,
    уносит прочь, в какой-то дальний зал,
    чтобы он
    своею смертью черной
    нашей светлой смерти
    не смущал.
    И снова ниспадает тишина.
    И новобранца
    наставляют
    воины:
    - Так вот оно,
    какая
    здесь
    война!
    Тебе, видать,
    не нравится
    она -
    попробуй
    перевоевать
    по-своему!
  • Профиль пользователя ['NAME']
    22 июня 2015 в 15:02
    Константин Симонов

    Был у майора Деева
    Товарищ — майор Петров,
    Дружили еще с гражданской,
    Еще с двадцатых годов.
    Вместе рубали белых
    Шашками на скаку,
    Вместе потом служили
    В артиллерийском полку.

    А у майора Петрова
    Был Ленька, любимый сын,
    Без матери, при казарме,
    Рос мальчишка один.
    И если Петров в отъезде,—
    Бывало, вместо отца
    Друг его оставался
    Для этого сорванца.

    Вызовет Деев Леньку:
    — А ну, поедем гулять:
    Сыну артиллериста
    Пора к коню привыкать!—
    С Ленькой вдвоем поедет
    В рысь, а потом в карьер.
    Бывало, Ленька спасует,
    Взять не сможет барьер,
    Свалится и захнычет.
    — Понятно, еще малец!—

    Деев его поднимет,
    Словно второй отец.
    Подсадит снова на лошадь:
    — Учись, брат, барьеры брать!
    Держись, мой мальчик: на свете
    Два раза не умирать.
    Ничто нас в жизни не может
    Вышибить из седла!—
    Такая уж поговорка
    У майора была.

    Прошло еще два-три года,
    И в стороны унесло
    Деева и Петрова
    Военное ремесло.
    Уехал Деев на Север
    И даже адрес забыл.
    Увидеться — это б здорово!
    А писем он не любил.
    Но оттого, должно быть,
    Что сам уж детей не ждал,
    О Леньке с какой-то грустью
    Часто он вспоминал.

    Десять лет пролетело.
    Кончилась тишина,
    Громом загрохотала
    Над родиною война.
    Деев дрался на Севере;
    В полярной глуши своей
    Иногда по газетам
    Искал имена друзей.
    Однажды нашел Петрова:
    «Значит, жив и здоров!»
    В газете его хвалили,
    На Юге дрался Петров.
    Потом, приехавши с Юга,
    Кто-то сказал ему,
    Что Петров, Николай Егорыч,
    Геройски погиб в Крыму.
    Деев вынул газету,
    Спросил: «Какого числа?»—
    И с грустью понял, что почта
    Сюда слишком долго шла...

    А вскоре в один из пасмурных
    Северных вечеров
    К Дееву в полк назначен
    Был лейтенант Петров.
    Деев сидел над картой
    При двух чадящих свечах.
    Вошел высокий военный,
    Косая сажень в плечах.
    В первые две минуты
    Майор его не узнал.
    Лишь басок лейтенанта
    О чем-то напоминал.
    — А ну, повернитесь к свету,—
    И свечку к нему поднес.
    Все те же детские губы,
    Тот же курносый нос.
    А что усы — так ведь это
    Сбрить!— и весь разговор.
    — Ленька?— Так точно, Ленька,
    Он самый, товарищ майор!

    — Значит, окончил школу,
    Будем вместе служить.
    Жаль, до такого счастья
    Отцу не пришлось дожить.—
    У Леньки в глазах блеснула
    Непрошеная слеза.
    Он, скрипнув зубами, молча
    Отер рукавом глаза.
    И снова пришлось майору,
    Как в детстве, ему сказать:
    — Держись, мой мальчик: на свете
    Два раза не умирать.
    Ничто нас в жизни не может
    Вышибить из седла!—
    Такая уж поговорка
    У майора была.

    А через две недели
    Шел в скалах тяжелый бой,
    Чтоб выручить всех, обязан
    Кто-то рискнуть собой.
    Майор к себе вызвал Леньку,
    Взглянул на него в упор.
    — По вашему приказанью
    Явился, товарищ майор.
    — Ну что ж, хорошо, что явился.
    Оставь документы мне.
    Пойдешь один, без радиста,
    Рация на спине.
    И через фронт, по скалам,
    Ночью в немецкий тыл
    Пройдешь по такой тропинке,
    Где никто не ходил.
    Будешь оттуда по радио
    Вести огонь батарей.
    Ясно?— Так точно, ясно.
    — Ну, так иди скорей.
    Нет, погоди немножко.—
    Майор на секунду встал,
    Как в детстве, двумя руками
    Леньку к себе прижал:—
    Идешь на такое дело,
    Что трудно прийти назад.
    Как командир, тебя я
    Туда посылать не рад.
    Но как отец... Ответь мне:
    Отец я тебе иль нет?
    — Отец,— сказал ему Ленька
    И обнял его в ответ.

    — Так вот, как отец, раз вышло
    На жизнь и смерть воевать,
    Отцовский мой долг и право
    Сыном своим рисковать,
    Раньше других я должен
    Сына вперед посылать.
    Держись, мой мальчик: на свете
    Два раза не умирать.
    Ничто нас в жизни не может
    Вышибить из седла!—
    Такая уж поговорка
    У майора была.
    — Понял меня?— Все понял.
    Разрешите идти?— Иди!—
    Майор остался в землянке,
    Снаряды рвались впереди.
    Где-то гремело и ухало.
    Майор следил по часам.
    В сто раз ему было б легче,
    Если бы шел он сам.
    Двенадцать... Сейчас, наверно,
    Прошел он через посты.
    Час... Сейчас он добрался
    К подножию высоты.
    Два... Он теперь, должно быть,
    Ползет на самый хребет.
    Три... Поскорей бы, чтобы
    Его не застал рассвет.
    Деев вышел на воздух —
    Как ярко светит луна,
    Не могла подождать до завтра,
    Проклята будь она!

    Всю ночь, шагая как маятник,
    Глаз майор не смыкал,
    Пока по радио утром
    Донесся первый сигнал:
    — Все в порядке, добрался.
    Немцы левей меня,
    Координаты три, десять,
    Скорей давайте огня!—
    Орудия зарядили,
    Майор рассчитал все сам,
    И с ревом первые залпы
    Ударили по горам.
    И снова сигнал по радио:
    — Немцы правей меня,
    Координаты пять, десять,
    Скорее еще огня!

    Летели земля и скалы,
    Столбом поднимался дым,
    Казалось, теперь оттуда
    Никто не уйдет живым.
    Третий сигнал по радио:
    — Немцы вокруг меня,
    Бейте четыре, десять,
    Не жалейте огня!

    Майор побледнел, услышав:
    Четыре, десять — как раз
    То место, где его Ленька
    Должен сидеть сейчас.
    Но, не подавши виду,
    Забыв, что он был отцом,
    Майор продолжал командовать
    Со спокойным лицом:
    «Огонь!»— летели снаряды.
    «Огонь!»— заряжай скорей!
    По квадрату четыре, десять
    Било шесть батарей.
    Радио час молчало,
    Потом донесся сигнал:
    — Молчал: оглушило взрывом.
    Бейте, как я сказал.
    Я верю, свои снаряды
    Не могут тронуть меня.
    Немцы бегут, нажмите,
    Дайте море огня!

    И на командном пункте,
    Приняв последний сигнал,
    Майор в оглохшее радио,
    Не выдержав, закричал:
    — Ты слышишь меня, я верю:
    Смертью таких не взять.
    Держись, мой мальчик: на свете
    Два раза не умирать.
    Никто нас в жизни не может
    Вышибить из седла!—
    Такая уж поговорка
    У майора была.

    В атаку пошла пехота —
    К полудню была чиста
    От убегавших немцев
    Скалистая высота.
    Всюду валялись трупы,
    Раненый, но живой
    Был найден в ущелье Ленька
    С обвязанной головой.
    Когда размотали повязку,
    Что наспех он завязал,
    Майор поглядел на Леньку
    И вдруг его не узнал:
    Был он как будто прежний,
    Спокойный и молодой,
    Все те же глаза мальчишки,
    Но только... совсем седой.

    Он обнял майора, прежде
    Чем в госпиталь уезжать:
    — Держись, отец: на свете
    Два раза не умирать.
    Ничто нас в жизни не может
    Вышибить из седла!—
    Такая уж поговорка
    Теперь у Леньки была...

    Вот какая история
    Про славные эти дела
    На полуострове Среднем
    Рассказана мне была.
    А вверху, над горами,
    Все так же плыла луна,
    Близко грохали взрывы,
    Продолжалась война.
    Трещал телефон, и, волнуясь,
    Командир по землянке ходил,
    И кто-то так же, как Ленька,
    Шел к немцам сегодня в тыл.
    1941
  • (гость)
    22 июня 2015 в 15:29
    vrn-ka, это я помню
    не могу найти одну поэму
    она когда-то печаталась в Пионерской правде"
    Там что-то вроде: "два Дегтярёва - пулемётчик и пулемёт"
Раскрыть все комментарии (всего 10)
Оставить комментарий
Ознакомиться с Правилами общения на портале «МОЁ! Online»
ПОСЛЕДНИЕ СООБЩЕНИЯ (Я — репортер)
ЕЩЁ